ОТРЫВОК ИЗ КНИГИ

     Случалось ли вам, читатель, видеть фотографический портрет Льва Толстого той поры, когда он писал самое крупное из своих произведений - "Войну и мир"?
     Светлое, счастливое выражение его лица на этом портрете, вдохновенный, сосредоточенный взгляд человека, увлеченного любимым делом, раскрывают глубокий смысл его признания, которое он сделал в одном из писем осенью 1863 года: "Я никогда не чувствовал свои умственные и даже все нравственные силы столько свободными и столько способными к работе. И работа эта есть у меня. Работа эта - роман из времени 1810 и 20-х годов, который занимает меня вполне с осени... Я теперь писатель всеми силами своей души, и пишу и обдумываю, как я еще никогда не писал и не обдумывал. Я счастливый и спокойный муж и отец, не имеющий ни перед кем тайны и никакого желания, кроме того, чтобы все шло по-прежнему".
     И действительно, это было лучшее время в долгой и трудной жизни Толстого - пора расцвета его физических и творческих сил.
     За год до начала работы над романом он женился на дочери московского врача восемнадцатилетней Софье Андреевне Берс, принесшей в его яснополянский дом много тепла, радости, счастья.
     Софья Андреевна в годы работы Толстого над "Войной и миром" была его единственной помощницей - с большим рвением занималась она перепиской рукописей романа, став первой в мире читательницей великого произведения.
     В архиве писателя сохранилось более 5200 листов рукописей "Войны и мира" - бесценный подарок для исследователей! Изучая рукописный фонд романа, они смогли проследить историю его создания - от первоначального замысла до окончательного текста.
     О ней рассказывает и сам писатель в статье "Несколько слов по поводу книги "Война и мир" (1868), а также в незаконченных предисловиях к роману.
     В основных чертах эта история такова. Сначала Толстой задумал роман о декабристе, возвратившемся в Москву после 30-летней сибирской ссылки. Действие романа начиналось в 1856 году, накануне отмены крепостного права. Но затем писатель оставил это начало и перешел к 1825 году - эпохе восстания декабристов.
     Не осуществив и этого замысла, Толстой решил показать молодость своего героя, совпавшую с грозной и славной порой Отечественной войны 1812 года. Но и на этом писатель не остановился, а, по его словам, "так как война 12-го была в связи с 1805-м годом, то и все сочинение начал с этого времени".
     Перенеся начало действия романа на полвека в глубь истории.
     Толстой решил "провести уже не одного, а многих... героинь и героев через исторические события 1805, 1807, 1812, 1825 и 1856 года".
     Свой грандиозный замысел - художественно запечатлеть полувековую историю России - писатель назвал "Три поры". Легко увидеть, что первая пора - это начало века, его первые полтора десятилетия, время молодости будущих декабристов, прошедших через бури Отечественной войны 1812 года. Вторая пора - это 20-е годы с их кульминацией - восстанием в Петербурге 14 декабря 1825 года. А третья пора - это 50-е годы, середина века, неудачный для русской армии конец Крымской войны, внезапная смерть Николая I, амнистия декабристов, их возвращение из ссылки, время ожидания и подготовки больших перемен в жизни России.
     В ходе работы над произведением писателю пришлось сузить рамки своего первоначального замысла и сосредоточиться на первой поре, коснувшись лишь в эпилоге "Войны и мира" начала второй поры. Но и в таком "суженном" виде замысел оставался беспримерным по своему размаху и потребовал от писателя напряжения всех его сил.
     Первый год работы над романом писатель потратил на поиски его начала. По признанию Толстого, он "бесчисленное количество раз начинал и бросал писать" свою "книгу", теряя и вновь обретая надежду высказать в ней все, что "хотелось и нужно высказать".
     Сохранилось пятнадцать вариантов начала романа. Внимательное их изучение показало, что основа замысла "Войны и мира" лежит в глубоком интересе писателя к истории, к общественно-политическим и философским вопросам.
     Долгие годы среди многих исследователей романа прочно держалось мнение, что по первоначальному замыслу писателя "Война и мир" должна была явиться поэтической семейной хроникой двух старинных дворянских родов - Болконских и Ростовых, а исторические события должны были служить лишь фоном для хроники русской дворянской жизни первых десятилетий минувшего века. Поэтому они и оценивали первую законченную редакцию "Войны и мира" как "сословный дворянский роман с ярко выраженной дворянской идеологией", полагая, что лишь на самом последнем этапе работы над произведением Толстой изменил свой замысел и перенес центр внимания с "истории дворянских семейств на историю народа".
     Подобная легенда могла возникнуть только потому, что ее авторы не обращались к изучению рукописей романа и не посчитались с тем, что сам Толстой писал и говорил о замысле своего произведения.
     Изучение творческой истории романа помогло похоронить и еще одну легенду об авторе "Войны и мира". Как известно, роман создавался в бурную эпоху русской жизни, когда только что прошла отмена крепостного права и в стране кипела напряженная общественно-политическая борьба, вызванная острой ломкой всего старого уклада. Нашлись тогда критики, упрекавшие Толстого в том, что он написал роман на историческую тему лишь для того, чтобы "отвлечь" внимание читателей от злобы дня. В обращении писателя к истории эти критики увидели своего рода его бегство от современности.
     Между тем роман Толстого был не просто связан с эпохой 60-х годов, а и мог возникнуть лишь в атмосфере кипения страстей вокруг главного вопроса эпохи, каким стал в ту пору вопрос о роли народа в истории, о его судьбах. Писатель стремился ответить на эти острейшие вопросы, которые перед ним, как и перед каждым мыслящим русским человеком, выдвигала современность.
     Обратившись к прошлому, изображая картины исторических событий и образы их действительных участников, писатель стремился быть как можно более точным. "...Когда я пишу историческое, - подчеркивал Толстой, - я люблю быть до малейших подробностей верным действительности". Он изучил громадное количество материалов об эпохе Отечественной войны 1812 года - книг, исторических документов, воспоминаний, писем. Как указал сам Толстой в статье "Несколько слов по поводу книги "Война и мир", работая над романом, он собрал целую библиотеку книг об Отечественной войне 1812 года не только русских, но и многих иностранных авторов.
     Книги эти и сегодня можно увидеть в Ясной Поляне. Многие их страницы хранят пометы Толстого, свидетельствующие о его критическом отношении к трудам русских историков-монархистов и французских авторов - бонапартистов. И те и другие изображали войну 1812 года как своего рода "состязание" двух венценосцев - России и Франции. При этом одни прославляли Наполеона Бонапарта, а другие - Александра I, видя в них непобедимых полководцев.
     С первых же страниц "Войны и мира" Толстой вступил в полемику с казенной исторической наукой и дал в романе совершенно иное освещение событий великой эпохи, иную оценку исторических лиц.
     Из книг русских и иностранных историков Толстой позаимствовал для "Войны и мира" лишь подлинные исторические документы - приказы, распоряжения, диспозиции и планы сражений, письма и т. д. Так, он внес в текст романа письма Александра I и Наполеона, которыми русский и французский императоры обменялись перед началом войны 1812 года. Мы находим в "Войне и мире" путаную диспозицию Аустерлицкого сражения, разработанную немецким генералом на русской службе Вейротером, и "гениальную" диспозицию Бородинского сражения, составленную Наполеоном (Толстой показывает, что ни один из ее пунктов не был выполнен в ходе сражения).
     Исключительно интересны подлинные письма Кутузова, включенные в главы "Войны и мира". Они служат блестящим подтверждением характеристики фельдмаршала, которая дана ему автором романа.
     Вводя в свое повествование подлинные документы, позаимствованные в трудах историков или найденные в архивах.
     Толстой, как правило, не меняет в их тексте ни одного слова. Но все они служат одной цели - глубокому раскрытию смысла исторических событий, справедливой оценке деятельности исторических лиц, ставших действующими лицами "Войны и мира".
     Характеризуя свою работу над документальными источниками, писатель указывал: "Везде, где в моем романе говорят и действуют исторические лица, я не выдумывал, а пользовался материалами..."
     Позднее, готовясь к написанию романа об эпохе Петра I, Толстой говорил: "Все материалы я собирал с рвением ученого". То же самое он мог бы сказать и по поводу собирания источников для "Войны и мира".
     Многое дали автору романа мемуары современников Отечественной войны. В "Записках о 1812 годе Сергея Глинки, первого ратника московского ополчения" писатель нашел материалы для сцен, рисующих Москву в дни войны. В "Сочинениях Дениса Васильевича Давыдова", особенно в его "Дневнике партизанских действий 1812 года". Толстой нашел бесценный материал, легший в основу партизанских сцен "Войны и мира". В "Записках Алексея Петровича Ермолова" писатель почерпнул много важных сведений о действиях русских войск в пору их заграничных походов в 1805-1806 гг.
     Ценные сведения дали Толстому книга А.Д. Бестужева-Рюмина "О происшествиях, случившихся в Москве во время пребывания в оной неприятеля в 1812 году", записи В.А. Перовского о его пребывании в плену у французов, "Походные записки артиллериста" Ильи Радожицкого и дневник С. Жихарева "Записки современника с 1805 по 1819 год".
     Внимательно были прочитаны Толстым газеты и журналы эпохи Отечественной войны 1812 года. Много дней провел он в рукописном отделении Румянцевского музея и в архиве дворцового ведомства. Здесь писатель познакомился с большим числом неопубликованных документов (приказы и распоряжения, донесения и доклады, масонские рукописи и письма исторических лиц). В частной переписке и в не предназначавшихся для печати мемуарах современников 1812 года, по его просьбе присылавшихся в Ясную Поляну, Толстой находил драгоценные подробности, рисовавшие быт и характеры людей отошедшей эпохи. Этому же помогали и семейные предания: отец писателя, Николай Ильич, был участником Отечественной войны, и его рассказы явились теми первыми зернами, из которых вырос интерес Толстого к событиям 1812 года.
     Перед тем как написать картину Бородинской битвы, Толстой выезжал в Бородино и составил план расположения русских и французских войск во время сражения.
     Пробыв в Бородине два дня и дважды объехав поле боя. Толстой писал жене: "Я очень доволен, очень, - своей поездкой... Только бы дал бог здоровья и спокойствия, а я напишу такое Бородинское сражение, какого еще не было". И добавил шутливо: "Все хвастается!" В конце письма Толстой снова говорит о своей поездке: "В Бородине мне было приятно, и было сознание того, что я делаю дело..." Во время этой поездки Толстой старался отыскать живых участников знаменитого сражения.
     Между рукописями "Войны и мира" хранится лист с заметками, которые Толстой сделал, находясь на Бородинском поле. "Даль видна на 25 верст", - записал Толстой, зарисовав при этом линию горизонта и отметив, где протекают реки Колоча и Война, где расположены деревни Бородино, Горки, Псарево, Семеновское, Татариново. На том же листе отмечено движение солнца во время сражения: "солнце встает влево, назади" (то есть "в тылу" русских войск); "французам в глаза солнце".
     Эти заметки писатель развернул в полную движения, красок и звуков картину Бородинского боя. Толстой утверждал, что лишь тогда художник сможет создать истинное произведение искусства, когда он полюбит в нем главную мысль. По его признанию, в "Войне и мире" он любил "мысль народную, вследствие войны 12-го года". Если в ранних повестях и рассказах Толстого изображаются отдельные события и эпизоды из народной жизни, то "Война и мир" была задумана как произведение, в котором должна была получить художественное воплощение жизнь всего народа и всей России в один из критических моментов их истории.
     "Общенародная... война, которая пробудила, вызвала наружу и напрягла все внутренние силы народа, которая составила собою эпоху в его... истории и имела влияние на всю его последующую жизнь, - такая война представляет собою по превосходству эпическое событие и дает богатый материал для эпопеи".
     В этих словах В.Г. Белинского дана не только характеристика русской жизни в "грозу двенадцатого года", как назвал эпоху нашей первой Отечественной войны Пушкин, но и предсказана (а можно сказать, и подсказана) форма художественного произведения, которое, как это предвидел великий критик, непременно должно было появиться в русской литературе.
     Толстой долго искал определение жанровой формы "Войны и мира", да так и не нашел, оставив эту задачу для исследователей его творчества.
     В одном из незавершенных предисловий к "Войне и миру" он говорит: "Мы, русские, вообще не умеем писать романов в том смысле, в котором понимается этот род сочинений в Европе...
     Русская художественная мысль не укладывается в эту рамку и ищет для себя новой. Предлагаемое сочинение (...) не подходит по своему содержанию ни под понятие повести, ни еще (менее) под понятие романа".
     В уже названной выше статье "Несколько слов по поводу книги "Война и мир" Толстой ставит вопрос: что же такое его произведение? И дает следующий ответ: "Это не роман, еще менее поэма, еще менее историческая хроника. "Война и мир" есть то, что хотел и мог выразить автор в той форме, в которой оно выразилось".
     Вдумываясь в эти слова, мы приходим к выводу, что не случайно и в заглавии цитируемой статьи и в письмах он называет свое произведение книгой. Однако современники писателя не удовольствовались этим и старались найти более точное определение. Ближе других к решению этой задачи оказался И. С.
     Тургенев. Он увидел в "Войне и мире" род "произведения оригинального и обширного, соединяющего в себе вместе эпопею, исторический роман и очерк нравов...". Из их соединения родился новый жанр, который уже в наше время получил наименование романа-эпопеи.
     Предложивший этот термин профессор А.В. Чичерин пишет:
     "Роману-эпопее свойственна многосюжетность, наличие романов в романе (...) Это произведение большого масштаба, в котором частная жизнь связана с историей народа". В другой работе тот же автор называет "Войну и мир" сверхроманом.
     Не все исследователи согласились с доводами А. В. Чичерина. Его главный оппонент, А.А. Сабуров, отвергал возможность соединения романа и эпопеи в одно целое и предложил называть "Войну и мир" романом нового типа, который вобрал в себя "существенные черты эпического жанра".
     Споры о жанровой природе великого произведения Толстого не закончены. Новые исследователи, видимо, выдвинут новые решения. Но пока что - вот уже более столетия - "Война и мир" печатается как роман и воспринимается читателями как роман, правда, особого типа.
     А. М. Горький услышал однажды слова Толстого о "Войне и мире":
     "Без ложной скромности - это как Илиада".
     Главная особенность жанровой природы "Войны и мира" состоит в том, что, сохраняя основные "приметы" романа, она, по мере развертывания и усложнения сюжетного действия, приобретает черты эпопеи. Это происходит благодаря тому, что все показанное на ее страницах освещено "мыслью народной".
     Повествование в "Войне и мире" построено на основе хронологической последовательности важнейших исторических событий, в которых принимают участие герои произведения.
     В романе Толстого изображаются две войны: 1805-1807 годов и 1812 года, а также мирная жизнь в период между ними и после победы над Наполеоном.
     По рукописям первого тома можно проследить, как постепенно складывалась композиция произведения, как формировались ее главные звенья, содержание которых было обозначено автором в заглавиях: "В Петербурге", "В Москве", "В деревне", "За границей".
     На последующих этапах работы главы, имевшие заголовки "За границей" и "Поход", Толстой объединил под общим заглавием "Война". Так, в первом томе романа военные сцены, начиная со второй части, выдвинулись на передний план.
     Основное внимание автора во втором томе романа отдано сценам мирной жизни героев. В этих сценах во всем блеске выступает перед нами Толстой - искуснейший бытописатель.
     Третий том "Войны и мира" целиком посвящен событиям Отечественной войны 1812 года.
     В четвертом томе эпопеи Толстого дана картина разгрома наполеоновских полчищ русской армией и народом, изображена могучая "дубина народной войны", как называет писатель действия партизанских отрядов.
     В эпилоге романа обрисована жизнь главных действующих лиц романа в условиях 20-х годов минувшего века, когда в русском обществе вызревало и подготавливалось восстание декабристов.
     Толстой дает читателям понять, какими путями пойдут оставшиеся в живых герои романа, когда действительность поставит их лицом к лицу с новыми историческими событиями.
     С первых глав первого тома романа и до последних глав эпилога последовательно и планомерно развиваются тема войны и мира, органически между собой связанные. Рукописи романа свидетельствуют, что эта органическая взаимосвязь двух основных тем была найдена писателем не сразу, что на поиски начала романа, на разработку его экспозиции Толстой потратил более года. Создав пятнадцать вариантов начала произведения, Толстой нашел наконец такую завязку романа, которая сразу же вводит читателя в "суть дела". В чем же видел ее Толстой, начиная роман со сцен мирной жизни своих героев? "Война во всем", - пишет он на полях рукописи первых глав романа. Эта мысль и легла в основу картин, открывающих первый том "Войны и мира". Гости, собравшиеся в салоне придворной фрейлины, ведут политические разговоры и споры о Наполеоне, о военном союзе с Австрией и Пруссией, о предстоящей войне России с наполеоновской Францией. Так Толстой вводит читателей в историческую обстановку, сложившуюся к тому моменту, когда Россия вступила в свою первую войну с Наполеоном.
     Уже в начале романа писателем достигнуто сопряжение частной, личной, отдельной жизни персонажей романа с жизнью общей, народной, национальной и - еще шире - общеевропейской и мировой. У Ромена Роллана были основания сказать о "Войне и мире": "...Величие "Войны и мира" заключается прежде всего в воскрешении исторической эпохи, когда пришли в движение целые народы и нации столкнулись на поле битвы. Народы - истинные герои этого романа..."
     Добиваясь, как отметил Роллан, "правдивости исторического полотна в целом", Толстой вложил громадный труд в создание образов действующих лиц романа. По подсчетам исследователей их здесь более шестисот. Бесконечной живой чередой движутся они по страницам "Войны и мира", каждое со своим обликом, своей ролью в романе и своей судьбой.

ЧЕРЕДА ДЕЙСТВУЮЩИХ ЛИЦ

     Характеризуя многообразие персонажей "Войны и мира", Толстой указывал, что наряду с "полуисторическими, полуобщественными, полувымышленными великими характерными лицами великой эпохи" его интересовали "и молодые и старые люди, и мужчины и женщины того времени". В их среде жили его любимые герои.
     "Там есть славные люди. Я их очень люблю", - признавался писатель.
     Свою любовь к Андрею Болконскому и Пьеру Безухову, к Наташе и Пете Ростовым Толстой умеет передать читателям романа. "Не было Наташи Ростовой, - говорит А.С. Серафимович, - явился Толстой и создал ее в "Войне и мире". И она пришла к нам, прелестная, обаятельная, с чудесным голосом, живая как ртуть, удивительно цельная, богатая внутренне. И ею можно увлекаться, ее можно полюбить, как живую. Ее, как живую, не вытравишь из памяти, как не вытравишь из памяти живого, близкого человека в семье или близкого друга".
     Увидев в Наташе "поэтическую, переполненную жизнью, прелестную девушку", князь Андрей особенно радовался тому, что в ее характере не было "общего светского отпечатка", ни малейшей искусственности, манерности и притворства.
     Наташа наделена редкой способностью безошибочно распознавать в людях их истинную сущность. "...Из всего семейства более всех одаренная способностью чувствовать оттенки интонаций, взглядов и выражений лиц", Наташа дает меткие характеристики своего старшего брата ("Что ж Николай? Он как все!") и Пьера Безухова, Бориса Друбецкого и Василия Денисова, Долохова и Берга, Сони и многих других персонажей "Войны и мира". Наташа "умела понять все то, что было и в Анисье, и в отце Анисьи, и в тетке, и в матери, и во всяком русском человеке".
     По складу мыслей, по чувствам и привычкам Наташа Ростова - глубоко русский человек, близко к сердцу принимающий беду, какой явилось для родины наполеоновское нашествие. Ею, говорит писатель, овладело "чувство возмущения против Наполеона, осмелившегося презирать Россию и дерзавшего завоевать ее".
     В эпилоге романа мы видим Наташу преданной женой Пьера Безухова, разделяющей его взгляды, живущей общими с ним интересами. А в одном из вариантов эпилога Наташа выступает как жена декабриста, готовая, если будет нужно, поехать вслед за мужем в сибирскую ссылку.
     Никакие испытания, выпавшие на долю Наташи и Пьера, не смогли погасить их жизнелюбие. Они остаются убежденными оптимистами, ибо, по мысли Пьера, "пока есть жизнь, есть и счастье. Впереди много, много".
     К людям "ростовской породы" принадлежат не только волшебница Наташа, как зовет ее влюбленный в нее гусар Василий Денисов, и не только ее юный брат Петя, но и старший брат Николай Ростов, при первом знакомстве с ним вызывающий у нас добрые чувства.
     Но чем дальше развиваются события, тем сильнее мы убеждаемся в том, что Николай превращается не просто в заурядного, посредственного службиста, а с годами становится откровенным защитником старых порядков, угрожая Пьеру по первому приказу Аракчеева пойти "рубить головы" друзьям Пьера, если они осмелятся выступить против правительства.
     Есть свой глубокий смысл в том, что кадровый офицер русской армии Николай Ростов не участвует в Бородинском сражении.
     Толстой как бы лишил его этой высокой чести...
     Эта высокая честь принадлежала таким людям, как князь Андрей Болконский, капитан Тимохин и другие офицеры и солдаты полка, уважительно называвшие своего командира "наш князь".
     В одном из первых конспектов романа об Андрее Болконском сказано: "Молодой князь вел жизнь безупречной нравственной чистоты в противность обычаям тогдашней молодежи". И не только молодежи. Знакомя с ним читателей на первых же страницах романа. Толстой говорит о его отношении к гостям салона придворной дамы Шерер:
     "Ему, видимо, все бывшие в гостиной не только были знакомы, но уж надоели ему так, что и смотреть на них и слушать их ему было очень скучно".
     Принадлежа к среде высшей дворянской знати, князь Андрей тяготится необходимостью поддерживать с нею связи. "Эта жизнь, которую я веду здесь, эта жизнь-не по мне", - с горечью признается он своему другу Пьеру Безухову, встретив его в салоне Шерер.
     Поступив на военную службу, Андрей Болконский, как говорит о нем Кутузов, стремится идти "дорогой чести", а не ищет для себя выгодного и спокойного места. Когда он прибыл в Западную армию, ему было предложено остаться в свите императора, а он попросил назначить его в полк, чем "навеки потерял себя в придворном мире".
     Князь Андрей прошел строгую школу отцовского воспитания.
     Усвоив трезвый, ясный взгляд на жизнь, он обладает обостренным чувством долга. Прощаясь с сыном в день его отъезда в армию, старый князь Болконский напутствует сына словами: "Помни одно, князь Андрей: коли тебя убьют, мне, старику, больно будет... а коли узнаю, что ты повел себя не как сын Николая Болконского, мне... будет стыдно!" "Этого вы могли бы не говорить мне, батюшка", - твердо отвечает ему князь Андрей.
     И на военной и на государственной службе Болконский ведет себя как человек, обладающий независимым характером, смело высказывает свои суждения.
     После Шенграбенского сражения, в котором геройски вели себя артиллеристы батареи Тушина, последний был вызван в штаб Багратиона. Тушин страшно перепугался, когда его строго спросили: как могли быть оставлены две пушки на поле боя? Он не знал, что ответить. За него вступился Болконский. "Ваше сиятельство, - прервал князь Андрей молчание своим резким голосом, - вы меня изволили послать к батарее капитана Тушина. Я был там и нашел две трети людей и лошадей перебитыми, два орудия исковерканными, и прикрытия никакого".
     Но самое важное было им сказано дальше: "И ежели, ваше сиятельство, позволите мне высказать свое мнение, - продолжал он, - то успехом дня мы обязаны более всего действию этой батареи и геройской стойкости капитана Тушина с его ротой..."
     И сколько таких эпизодов в романе, в которых проявляет себя сильная, волевая, деятельная натура Андрея Болконского!
     Эти черты его характера становятся особенно рельефными потому, что образ князя Андрея постоянно сопоставляется в романе с образом Пьера Безухова. В ранних редакциях "Войны и мира" их контрастность подчеркнута еще сильнее, чем в окончательном тексте. "Он и его друг Андрей, - говорит о Пьере Толстой, - в этом взгляде на жизнь были до странности противоположны один другому". Князь Андрей "с первой молодости считал свою жизнь конченною", уверял Пьера, что ни во что не хочет и не будет вмешиваться, но "с практической цепкостью ухватывался за каждое дело и, увлекаясь сам, и других увлекал в деятельность". А его друг Пьер "всегда хотел что-то сделать", но "он ничего не умел сделать того, что хотел".
     Их дружба основана не только на чувстве глубокой взаимной симпатии, но и на присущем им обоим стремлении к деятельному участию в "общей жизни", к поискам в ней своего места и дела.
     "Что дурно? Что хорошо? Что надо любить, что ненавидеть? Для чего жить, и что такое я? Что такое жизнь, что смерть? Какая сила управляет всем?" Эти вопросы мучили в равной мере и Пьера и князя Андрея. И в поисках ответов на эти "вечные вопросы" каждый из них идет своим путем, на котором им приходится испытать немало бед и горя, утрат и разочарований, обид и заблуждений.
     Любя своих "славных людей". Толстой не идеализирует их, не скрывает присущих им слабостей и недостатков. Достаточно напомнить об аристократических предрассудках князя Андрея, о честолюбии и славолюбии, владевшими им в ту пору, когда он мечтал о своем "Тулоне", который бы увенчал его лаврами, какие в свое время приобрел Наполеон. Или вспомним о буйной молодости Пьера, когда он вращался в среде петербургской "золотой молодежи".
     Толстой считал, что историк и художник по-разному подходят к оценке людей прошедшей эпохи: "Для историка, в смысле содействия, оказанного лицом какой-нибудь одной цели, есть герои; для художника, в смысле соответственности этого лица всем сторонам жизни, не может и не должно быть героев, а должны быть люди". Сказанное здесь Толстым относится к историческим лицам. Но этим же принципом писатель руководствовался, создавая образы "лиц полувымышленных", а также "совершенно вымышленных".
     Все они предстают перед нами на страницах романа как живые люди, каждому из которых ничто человеческое не было чуждо.
     Необыкновенная живость действующих лиц "Войны и мира" привела уже первых читателей романа к мысли о том, что едва ли не за каждым его персонажем стоит действительное лицо. Княгиня Луиза Ивановна Волконская, жена троюродного брата Толстого, просила его сообщить, с кого он "списал" князя Андрея Болконского? И вот что ответил ей писатель: "Андрей Болконский - никто, как и всякое лицо романиста, а не писателя личностей или мемуаров. Я бы стыдился печататься, если бы весь мой труд состоял в том, чтобы списать портрет, разузнать, запомнить". В том же письме Толстой рассказал о том, как возник у него образ князя Андрея и как определилась его роль в романе.
     Однако писатель не отрицал, что отдельные черты характеров некоторых персонажей "Войны и мира" были им заимствованы у действительных лиц. Так, старому князю Болконскому он придал черты своего деда по матери князя Николая Сергеевича Волконского. Княжна Марья и в характере и во внешнем облике многое унаследовала от матери писателя - Марии Николасвны Толстой, урожденной Волконской. В старом графе Ростове увековечены некоторые черты деда Толстого по отцу. А когда писателя спрашивали, где он отыскал Наташу, он шутливо отвечал: "Я взял Таню, перетолок ее с Соней и получилась Наташа!" Таня - это Татьяна Андреевна Кузминская, сестра жены Толстого - Софьи Андреевны. Татьяна Андреевна до конца дней своих была уверена, что Наташа Ростова "списана" с нее.
     Подобное убеждение возникло у нее, скорее всего, потому, что Толстой спрашивал у художника М.С. Башилова, создававшего первые иллюстрации к "Войне и миру": "Нельзя ли Наташе придать тип Танечки Берс?" Из этой просьбы, однако, вовсе не следовало, что Толстой придавал Тане Берс значение прототипа (или, как он говорил, первообраза) Наташи Ростовой. Лишь внешним обликом и некоторыми чертами характера послужила она писателю для создания образа героини романа, жившей в иную эпоху, наделенной совершенно иной судьбой.
     В наше время исследователи творчества Толстого более осторожно относятся к вопросу о прототипах героев его произведений, нежели это делали современники писателя. Так, его биограф пишет: "Вообще документальные данные об обоих дедах Л. Н.
     Толстого не подтверждают установившегося мнения о полном тождестве графа И. А. Ростова и князя Н. А. Болконского с дедами автора"
     В подлинном творчестве нет и не может быть полного тождества между создаваемыми художником образами и их реальными прототипами. Последние служат лишь сырым материалом, который переплавляется художником в образы, возникающие по законам типизации.
     "Роман "Война и мир", - говорит критик Д. И. Писарев в статье "Старое барство", - представляет нам целый букет разнообразных и превосходно отделанных характеров, мужских и женских, старых и молодых. Особенно богат выбор молодых мужских характеров".
     Кроме названных выше персонажей, в этот "букет" входят братья Курагины - Ипполит и Анатоль. Знакомство с Анатолем, устроенное его сестрой, светской красавицей Элен, едва не стоило жизни Наташе Ростовой. Уже в ранних рукописях романа Анатоль Курагин получил вполне законченную характеристику: "Анатоль: гадость для гадости. Он, как красивая кукла, ничего нет в глазах". Под стать ему Борис Друбецкой, Берг, Долохов и другие господа, не очень заботящиеся о моральной стороне своих поступков.
     Д. И. Писарев говорит о Борисе Друбецком как о "великосветском Молчалине". Борис "легко и быстро доберется (...) до таких известных степеней, до которых никогда не доползет простой Молчалин". Разоткровенничавшись с Николасм Ростовым, Борис так определяет свою жизненную задачу: "...Пойдя по карьере военной службы, надо стараться сделать, коль возможно, блестящую карьеру". И он ее делает!
     Столь же откровенным карьеристом обрисован в романе Берг, женившийся на старшей сестре Наташи, скучной Вере. Он, пишет Толстой, "жизнь свою считал не годами, а высочайшими наградами".
     Не щадит автор романа и людей старшего поколения, принадлежащих к высшим кругам дворянского общества.
     Например, о князе Василии Курагине сказано, что он умел пользоваться людьми и ловко скрывал это умение, прикрывая его тонким исполнением правил светского этикета. В ранних рукописях романа Толстой называет князя Василия "пролазой".
     Прочитав роман Толстого, М. Е. Салтыков-Щедрин в присущей ему манере заметил: "А вот наше, так называемое, "высшее общество" граф лихо прохватил..." Добавим к этим словам, что, обличая высшее общество, автор "Войны и мира" пользуется по преимуществу средствами юмора, нередко довольно "ядовитого". К сатирическим средствам обличения он перейдет в поздние годы своего творчества, создавая роман "Воскресение", комедию "Плоды просвещения" и другие замечательные произведения.

1812 ГОД В РОМАНЕ

     В суровом и торжественном тоне начинает Толстой повествование о событиях "славной для России эпохи 1812 года": "Двенадцатого июня силы Западной Европы перешли границы России, и началась война, то есть совершилось противное человеческому разуму и всей человеческой природе событие".
     Когда "силы двунадесяти языков Европы ворвались в Россию", наш народ поднялся на священную, освободительную войну.
     Толстой показывает в романе, в какой могучий порыв вырос "скрытый патриотизм", живший в сердце каждого истинно русского человека, любившего свою родину. Как пишет Толстой, в Отечественной войне 1812 года "цель народа была одна: очистить свою землю от нашествия". К осуществлению этой цели были устремлены помыслы всех подлинных патриотов - от главнокомандующего Кутузова до рядового солдата и крестьянина-ополченца. К этой же цели стремились Андрей Болконский и Пьер Безухов, Василий Денисов и капитан Тимохин.
     Ради нее отдает жизнь юный Петя Ростов. Всей душой желают победы над врагом Наташа Ростова и Марья Волконская.
     Нет оснований сомневаться в истинности патриотических чувств, владевших и старым князем Болконским и Николасм Ростовым, в характере которых причудливо соединялись положительные и отрицательные черты. В то же время писатель убеждает нас в полном отсутствии патриотизма у таких людей, как князь Василий Курагин и его дети - Ипполит, Анатоль и Элен. Сколько бы ни бранили Наполеона знатные гости, собравшиеся в салоне Анны Павловны Шерер, мы не найдем у них ни капли истинно патриотического чувства.
     Отнюдь не любовью к родине (у них нет этой любви!) руководствуются Борис Друбецкой и Долохов, поступающие в действующую армию. Первый изучает "неписаную субординацию", чтобы сделать карьеру. Второй старается отличиться, чтобы поскорее вернуть себе офицерское звание, а затем получить награды и чины. Военный чиновник Берг в оставленной жителями Москве скупает по дешевке вещи... Война, как это показано в романе Толстого, сурово проверяет человека. Толстой словно бы ставит всех действующих лиц своего романа перед лицом смертельной опасности, нависшей над родиной, и как бы спрашивает у них: "Ну-ка, что вы за люди? Как вы себя поведете в эту тяжкую для отчества годину, чем поможете народу, защищающему землю от вражеского нашествия?"
     В сущности, почти все главы третьего и четвертого томов "Войны и мира" написаны для того, чтобы герои романа дали ответ на этот главный вопрос.
     Надвигавшаяся на древнюю русскую столицу беда мало беспокоила высшие круги дворянского общества. Пошумев в Слободском дворце во время встречи с императором и выказав патриотизм, они зажили по-прежнему. "Трудно было верить, что действительно Россия в опасности и что члены Английского клуба суть вместе с тем и сыны отечества, готовые для него на всякую жертву", - с иронией пишет Толстой.
     Военный губернатор Москвы граф Ф. В. Растопчин успокаивал жителей столицы глупейшими афишками, в которых высмеивались французы и говорилось, что "они все карлики и что их троих одна баба вилами закинет". В великосветском салоне Жюли Друбецкой, как и во многих других "обществах" Москвы, было условлено говорить только по-русски, а те, которые по забывчивости говорили по-французски, платили штраф "в пользу комитета пожертвований". Вот и весь "вклад" в дело защиты родины, вносившийся салонными "патриотами".
He в великосветских гостиных, не в дворцовых палатах, не в государевой штаб-квартире, а на полях сражений решался страшный вопрос о жизни и смерти отечества. Судьбу родины взял в свои руки народ, по воле которого. Толстой это подчеркивает, вопреки желанию царя и правящей верхушки, главнокомандующим русскими войсками был назначен Михаил Илларионович Кутузов. Он стал подлинным вождем армии и народа. Толстой показал это уже в картине первой встречи Кутузова с войсками в Царевом Займище, когда он сумел вселить в воинов уверенность, что Россия будет спасена и победа над врагом будет одержана. Кутузов был назначен главнокомандующим 8 августа, а уже 26 августа (7 сентября по новому стилю) он дал Бородинское сражение, приведшее к перелому в ходе войны и предрешившее ее конечный исход.
     Толстой не напрасно обещал дать такое описание Бородина, какого еще не было в литературе. И в рассказе о подготовке к сражению русских и французских войск, и в картине самого боя, и, главное, в оценке его итогов и последствий Толстой решительно разошелся со всеми официальными историками - русскими и иностранными, писавшими о 1812 годе.
     Все они утверждали, что Наполеон одержал победу над русскими войсками и их полководцем Кутузовым на Бородинском поле.
     "Официальную версию о "великой победе под Москвой",пишет академик Е.В. Тарле, - французская историография заимствовала из предназначавшихся для французской публики победоносных реляций императора. Ненавидевшие Кутузова царь и его окружение, со своей стороны, охотно приняли версию о поражении русской армии под Бородином".
     Е. В. Тарле среди других документов приводит письмо генерала Ф.Ф. Винценгероде императору Александру, посланное из действующей армии 13 сентября 1812 года: "Что бы ни говорили, но последствия достаточно доказывают, что сражение было проиграно". То же самое писали царю и другие генералы-иноземцы, состоявшие на службе в русской армии и бывшие очевидцами сражения.
     Прусский генерал и военный теоретик К. фон Клаузевиц, французский писатель де Боссе, русский генерал и военный историк М. Богданович, составивший "по высочайшему повелению" описание войны 1812 года, а также и многие другие "авторитеты" без колебаний и оговорок приписывали Наполеону победу под Бородином.
     Толстой был возмущен беззастенчивым искажением правды о 1812 годе, с которым он столкнулся в книгах казенных историков.
     "...Книги, написанные в этом тоне, все истории... я бы жег и казнил авторов", - с гневом говорит он в одном из ранних вариантов сцен Бородинской битвы.
     Для Толстого не было ни малейшего сомнения в том, что на Бородинском поле русская армия одержала величайшую победу над своими противниками, имевшую огромные последствия.
     "Бородино - лучшая слава русского войска", - говорит он в последнем томе "Войны и мира". Он славит Кутузова, первого, кто твердо заявил: "Бородинское сражение есть победа". В другом месте Толстой говорит, что Бородинская битва - "необыкновенное, не повторявшееся и не имевшее примеров явление", что оно "есть одно из самых поучительных явлений истории".
     Нужно подчеркнуть, что в оценке Бородинского сражения и его значения для дальнейшего хода Отечественной войны Толстой полностью сходился с Кутузовым, его близкими помощниками по командованию войсками, а также с рядовыми участниками битвы - солдатами и ополченцами. "...У нас... - пишет Е. В. Тарле, - есть ряд показаний, что вечером 7 сентября, когда ночная темнота оборвала бой, а русская армия осталась стоять на поле битвы, никто ни среди солдат, ни среди командного состава не считал сражение проигранным. Напротив, громко говорили о победе, о завтрашнем наступлении на французов...
     Русская армия, половина которой осталась лежать на Бородинском поле, и не чувствовала и не признавала себя побежденной, как не чувствовал и не признавал этого и ее полководец".
     Именно такими - не побежденными, а победителями - рисует Толстой Кутузова и его боевых соратников в памятный день Бородинской битвы.
     У русских воинов, участвовавших в Бородинском сражении, не возникало вопроса о том, каков будет его исход. Для каждого из них он мог быть только один: победа любой ценой! Каждый понимал, что от этого боя зависит судьба родины.
     Настроение русских воинов перед Бородинской битвой выразил Андрей Болконский в беседе со своим другом Пьером Безуховым:
     "Считаю, что от нас действительно будет зависеть завтрашний день... От того чувства, которое есть во мне, в нем, - он указал на Тимохина, - в каждом солдате".
     И капитан Тимохин подтверждает эту уверенность своего полкового командира. Он говорит: "Что себя жалеть теперь!
     Солдаты в моем батальоне, поверите ли, не стали водку пить: не такой день, говорят".
     И, как бы подводя итоги своим размышлениям о ходе войны, опираясь на свой боевой опыт, князь Андрей говорит внимательно слушающему его Пьеру: "Сражение выигрывает тот, кто твердо решил его выиграть... что бы там ни было, что бы ни путали там вверху, мы выиграем сражение завтра. Завтра, что бы там ни было, мы выиграем сражение!"
     Такой же твердой уверенностью были проникнуты и солдаты, и строевые командиры, и Кутузов.
     Князь Андрей настойчиво и убежденно говорит о том, что для него и для всех русских воинов-патриотов навязанная Наполеоном война не есть игра в шахматы, а серьезнейшее дело, от исхода которого зависит будущее каждого русского человека. "Так же думает Тимохин и вся армия", - снова подчеркивает он, характеризуя единомыслие русских воинов, вставших насмерть на Бородинском поле.
     В единстве боевого настроения армии Толстой видел главный нерв войны - решающее условие победы. Рождалось это настроение из "теплоты патриотизма", согревавшей сердце каждого русского воина, "из чувства, которое лежало в душе главнокомандующего, так же, как и в душе каждого русского человека".
     И русская армия, и армия Наполеона понесли на Бородинском поле страшные потери. Но если Кутузов и его сподвижники были уверены в том, что Бородино - это победа русского оружия, которая коренным образом изменит все дальнейшее течение войны, то Наполеон и его маршалы, хотя и писали в реляциях о победе, испытывали панический страх перед грозным противником и предчувствовали свой близкий крах.
     Завершая описание Бородинской битвы, Толстой сравнивает французское нашествие с разъяренным зверем и говорит, что "оно должно было погибнуть, истекая кровью от смертельной, нанесенной при Бородине раны", ибо "удар был смертелен".
     Что же, по Толстому, принесло с собою Бородино? "Прямым следствием Бородинского сражения, - говорит писатель, - было беспричинное бегство Наполеона из Москвы; возвращение по старой Смоленской дороге, погибель пятисоттысячного нашествия и погибель наполеоновской Франции, на которую в первый раз под Бородином была наложена рука сильнейшего духом противника". Наполеон и его воины в этом бою утратили "нравственное сознание превосходства".
     Толстой посвятил описанию Бородинской битвы двадцать одну главу третьего тома "Войны и мира". Повествование о Бородине есть, несомненно, центральная, вершинная часть всего романа-эпопеи. На Бородинском поле - вслед за Кутузовым, Болконским, Тимохиным и другими воинами - Пьер Безухов понял весь смысл и все значение этой войны как священной, освободительной войны, которую русский народ вел за свою землю, за родину.

Рейтинг@Mail.ru

ONLINE БИБЛИОТЕКА
1998-2004