ОТРЫВОК ИЗ КНИГИ

     И тут Энн вдруг как громом ударило: а что она, в сущности, делала все эти годы после смерти матери? Старалась спрятать, подавить, затоптать в себе те черты, которые она унаследовала от Шантенели. Да, Мэтт прав: она создала вокруг своей жизни завесу лжи - даже в более широком смысле, чем он предполагает.
     Это открытие не выходило у Энн из головы всю дорогу до дома. И она непрерывно думала о нем субботу и воскресенье.
     Каждый раз, когда ее взгляд падал на фотографию матери, Энн вся съеживалась от стыда. Шантенель никогда не лгала и не притворялась. Она была честным, прямым человеком, и она всегда была верна себе, что бы о ней ни думали. Она жила и умерла по своим собственным правилам, пренебрегая условностями. Это было смелое и свободное создание, для которого жизнь - бесконечное приключение. И если перед ней закрывалась одна дверь... что ж, оставались другие.
     Шантенель часто поступала неразумно, но по крайней мере она сама принимала решения и сама следовала им. И она не признавала полумер. Не искала проторенной дорожки... не оглядывалась по сторонам... не лгала и не притворялась. И она никогда - ни за что на свете - не стала бы скрывать родство со своей дочерью, как Энн скрывала родство со своей матерью после ее смерти.
     Любовь не следует прятать от людских глаз. Любовь - это дар. Ее нужно протягивать на ладонях. Показывать, дарить, не думая о вознаграждении. Неважно, примут или отвергнут твой дар. Дающий все равно станет богаче. К утру понедельника Энн приняла решение. И сразу почувствовала себя лучше, уверенней. Она обрела целеустремленность - то, чего ей не хватало все эти годы. Она позвонила бывшему агенту Шантенели, который был рад ее слышать, и назначила встречу с ним на среду. Она перебрала платья у себя в шкафу, связала в узел все свои "конспиративные" наряды, включая три серых костюма, и отнесла их в пункт сбора пожертвований для бедных. Всю вторую половину дня и весь вторник Энн провела в магазинах, покупая себе новый гардероб.
     В среду Энн встала раньше обычного, вымыла голову и высоко взбила волосы феном. Ее изящная золотистая головка сделала бы честь любой рекламе шампуня.
     Решив надеть броское платье, Энн наложила на лицо соответствующую косметику и покрасила ногти лаком того же оттенка, что и губная помада, надела подцвеченные контактные линзы, которые углубляли синь ее глаз. Шелковистое платье обрисовывало женственные очертания ее фигуры. Рукава - длиной в три четверти, вместо воротника - длинный франтовской шарф, который закидывался через плечо. Артистическое сочетание ярко-голубого и сочно-розового сразу отличало платье как изысканно-дорогую модель. Эффект усиливался подобранными в тон сумочкой и туфлями.
     Прежде чем уйти из дома, Энн остановилась перед фотографией матери.


Рейтинг@Mail.ru

ONLINE БИБЛИОТЕКА
1998-2004