ОТРЫВОК ИЗ КНИГИ

     Я ехал обратно в Нью-Престон на спокойной скорости десять миль в час. Холодный ветер дул сквозь разбитое ветровое стекло и мои глаза слезились так же, как и когда я смотрел "Чудо на Пятьдесят четвертой улице". Шелли тихо ненавидел неожиданный холод, свернувшись на полу под передним сидением и сердито подставляя мех к рефлектору. Холод был для него хуже всего. Я сомневался, что он меня когда-нибудь простит. Но мне это было в общем-то без разницы Он был всего котом, и это была только моя вина в том, что я обращался с ним иногда как с человеком.
     Путь домой на такой скорости занял почти двадцать минут. Но наконец я все-таки свернул на подъездную дорогу и подъехал к двери. Я вытащил изношенный чехол из сарая и накинул на перед "Кантри Сквайра" на случай, если будет дождь, и устало пошел к двери. Шелли поплелся следом, с шерстью дыбом и презирающий всех и вся.
     В доме было почти так же холодно, как и на улице, бревно в очаге почти догорело, а поленница была пустой, что обещало прогулку на задний двор за дровами. Я печально и даже как-то одиноко отгреб золу в сторону и смял несколько номеров "ТВ-гида" для растопки. Потом запер боковую дверь и вышел на холод и мрак, которые царили на заднем дворе.
     Я не знаю, были ли вы в Коннектикуте поздней осенью, но поверьте на слово, она мрачна и холодна. Холодная сырость заставляет вас держаться поближе к огню и бутылке "Джека Дэниела" и ничего не делать, вперившись в телевизор, даже если показывают что-нибудь вроде "Гонг шоу". Мороз, конечно, не такой трескучий, как в Нью-Хемпшире или Вермонте, но достаточно сильный для того, кто привык жить во Флориде. К тому времени, когда я добрался до дров, изо рта у меня валил пар и меня трясло, как Боба Кратчита накануне рождества - короче, я был абсолютно не подготовлен для тяжеловесного потрескивания в деревьях, что говорило о том, что там кто-то есть.
     Я остановился и прислушался, держа в руках охапку дров. Потрескивание послышалось опять, потише, но отчетливо. Это были не листья, падающие с деревьев. Это были не барсук и не собака. Это было что-то большое и тяжелое как человек, и это что-то кружило вокруг моего дома.
     Мое сердце учащенно забилось; давление, наверное, тоже подскочило, но у меня не было времени или желания мерить его. С широко открытыми глазами я осторожно и медленно пошел к дому, надеясь, что кто-то или что-то не надумает перекрыть мне дорогу к полуоткрытой боковой двери. Она была метрах в пятнадцати от меня, и свет, струившийся из комнаты, был аппетитным и гостеприимным, как головка хорошего висконсинского сыра. Казалось, прошли часы, прежде чем я достиг безопасной комнаты. Но я все же достиг ее и закрыл дверь за собой, а передо мной сидел Шелли, нетерпеливый, как обычно. Я свалил дрова на решетку камина и сказал ему:
     - В следующий раз ты пойдешь за дровами. Снаружи слишком страшно для меня.


Рейтинг@Mail.ru

ONLINE БИБЛИОТЕКА
1998-2004