ОТРЫВОК ИЗ КНИГИ

     Могучие волосатые руки бросили Штирлица в какое-то сырое полуподвальное помещение. Мгновением позже сверху с кряхтением свалился пастор Шлагг, приняв роль самой невинной овечки. Сверху раздались вопли Бормана, убеждавшего своих пленителей, что самостоятельно он гораздо лучше упадет в подвал. Пленители не послушались. Борман с визгом упал вниз, ругаясь по-русски и по-немецки. Штирлиц помог партайгеноссе подняться и вытряхнул из него пыль.
     Пастор Шлагг жутко страдал в неволе. Его, он думал, опять будут бить. Один раз он уже удостоился чести быть больно поколоченным в застенках Гестапо ( кстати, в управлении того же самого Мюллера ), и теперь, наверное, ему готовилась та же участь.
     - Не боись, - сказал ему Штирлиц, вполне утешающе. Он скрутил из листа от карманного устава Партии козью ножку и теперь блаженствовал.
     - Не боись, здесь больно не поколотят. Они здесь добрые...
     Сверху со свистом прилетело помятое ведро, из которого исходил довольно неприятный запах. Борман вздрогнул.
     - Кого там опять поймали? - глухо спросили сверху.
     - Да каких-то шпионов..., - ответил ленивый голос с некоторыми признаками рыганиями.
     - А... - вопрошавший потерял всякий интерес к пленникам, - Опять расстреливать будут?
     - Не знаю, - ленивый голос издал звуки тошноты. Борман вздрогнул. - Или на расстрел, или... на фазенду... сахарный тростник убирать...
     - Сахарный - это хорошо..., - ленивого собеседника довольно сильно вырвало в подвал, разговор окончился. Борман заметался по подвалу в поисках выхода, Штирлиц равнодушно достал из глубоких галифе банку тушенки и равнодушно открыл ее. Пастор стал молиться на крестообразное сплетение решетки. Внезапно подвал сотряс вопль.
     - Ве-е-есь ми-и-ир насилья мы разру-у-ушим, - пел Штирлиц, размахивая банкой. Сверху посыпался песок. Пастор бросил молиться и выжал намокшую от пота сутану.
     - Штирлиц! - раздался сверху благодарный вопль.
     Штирлиц замолк, чувствуя себя идиотом, который опять ничего не понял. Сверху почтительные руки спустили... ...старого проказника, толстого, почти совсем лысого Мюллера, одетого в цветастые шорты и майку с надписью "The Perestroyka i Novoe Mishlenie" и изображением серпов, молотов и лысого мужика с пятном на голове. Возможно впрочем, пятно у Мюллера возникло от утреннего варенья или борща по-гестаповски, который шеф одноименной организации очень любил.
     Мюллер прослезился и бросился обнимать Штирлица. Штирлиц не испытывал одноименных чувств. - Морда ты гестаповская, - сказал он, отпихивая слюнявого Мюллера подальше. - К тебе приехал любимый и единственный друг детства, а ты... морда...
     Мюллер почесал толстый живот и нахмурился.
     - Ты мне грубых слов не говори, - злобным голосом попросил он. - Я к тебе со всей этой... душой... а ты меня... это... в ящик... Вот спасибо этому... ну, как тебя? Борману...
     Мюллеру не дали договорить. Удар кастетом бросил его об стенку. Слуги Мюллера заботливо вытащили его из подземной тюрьмы, и Мюллер, лихорадочно потирая ушибы, злобно сказал :
     - Ну кому-то я чего-то вставлю...
     И вслед ему вылетело помятое ведро.


Рейтинг@Mail.ru

ONLINE БИБЛИОТЕКА
1998-2004